+14 °С
Облачно
Время героев
15 Апреля , 05:59
Три ранения, шесть суток ада и «Нива» для фронта: история несгибаемого бойца
Когда мы говорим о героях, мы часто представляем себе кадры кинохроники: взрывы, атаки, награды на груди. Но настоящий подвиг часто кроется в тишине гаражей и буднях обычного двора. Там, где человек с искалеченным телом отказывается жалеть себя и вместо этого протягивает руку помощи тем, кто сейчас в окопе.
Наш сегодняшний собеседник – человек-легенда. Участник специальной военной операции, прошедший через горнило трёх тяжелых ранений и страшный плен бетонного мешка, он вернулся домой, чтобы... нет, не отдыхать. Чтобы работать. Его правда проста: «Пока ребятам там тяжело, я здесь не имею права сидеть без дела».
Никто не давал спуску
Путь на передовую для нашего земляка Александра Ермолова начался задолго до первых выстрелов. Как и многие, он прошел через учебные подразделения, где из гражданских людей выковывают бойцов. И эти месяцы он вспоминает едва ли не как одно из самых серьезных испытаний на прочность.
- Обучение было тяжелым. Не «тяжелым» в кавычках, а по-настоящему изнуряющим. Офицеры – люди, которые сами прошли через горячие точки – строго следили за каждым. Поблажек не было никому. Ни молодым, ни тем, у кого за плечами был опыт. – Александр усмехается. – Сейчас я понимаю, зачем. Там, на полигоне, ты имеешь право на ошибку. На спецоперации – нет. Офицеры нас гоняли так, что порой падали с ног. Но они же нас и учили жить. Их строгость потом, в окопах, обернулась для многих спасением.
Эта школа выживания, где не прощали слабости и халатности, стала для Александра фундаментом. Когда началась боевая работа, он уже знал: паника – враг, усталость — не оправдание, а четкое выполнение задачи — единственный шанс вернуться домой.
Это боевик смотреть страшно, а там всё наяву
В зоне СВО Александр оказался с первых месяцев. Боец с крепким характером, он не прятался за спинами товарищей, всегда был там, где жарче всего. Я не удержалась от вопроса, который обычно задают всем, кто прошел через мясорубку:
- Александр, а страшно было там?
Боец ненадолго задумался, посмотрел куда-то в сторону, словно перелистывая внутреннюю ленту памяти.
- Знаете, - ответил он спокойно, - это боевик смотреть страшно. Там музыка нагнетает, режиссер тебя за руку ведет: сейчас будет страшно, сейчас пугайся. А там всё наяву. Всё по-настоящему. Летает, взрывается, свистит над ухом. Страх - он есть, конечно. Но он не главный. Главное – задача. Товарищи рядом. Когда понимаешь, что от тебя зависит жизнь соседа слева и справа, на страх просто времени не остается. Он где-то на периферии сидит, а ты работаешь.
Три боевые задачи
Первая боевая задача обернулась бойцу правосторонней пневмонией и обморожением пальцев ног. Во время одного из особо ожесточенных боев позиции, где находился Александр с товарищами, накрыло мощным ударом или артобстрелом. Здание, в котором они укрывались, рухнуло, превратив подвал в каменную ловушку.
- Нас засыпало. Полная темнота, тишина, а потом стоны раненых, - вспоминает он. –Шесть суток. Мы провели в этом подвале шесть суток. Считали каждую минуту по пульсу.
Шесть суток без воздуха над головой, без связи, без надежды на скорую помощь.
- Мы понимали: либо мы выберемся сами, либо останемся здесь навсегда. Копали, разбирали завалы руками, когда не хватало сил – зубами хватались за арматуру. Тут-то я и вспомнил нашу учебу. Как офицеры заставляли работать на пределе, когда кажется, что сил уже нет. Они нас готовили к такому. Не словами – делом.
Когда, наконец, удалось пробить узкий лаз, наружу выбирались полуживыми. Изможденные, обессиленные, потерявшие счет времени. До своих нужно было еще идти. Путь, который в обычное время занимает минуты, растянулся на часы.
- Пить хотелось невыносимо. Вода кончилась еще в первые сутки под завалами. Мы пили оттуда, где находили влагу. Из технических луж, из луж на дороге, - рассказывает Александр.
Вкус хлеба, как в детстве
Когда обессиленных бойцов заметили свои, их первой встретила не медицина в белых халатах, а простые люди — наши, русские.
- Нас встретили, дали воды. Просто чистой, холодной воды. А потом в госпитале я попробовал хлеб, - голос Александра становится тише, когда он говорит об этом.
Обычный больничный хлеб. И тут меня накрыло. Я вспомнил, как в детстве бабушка рассказывала про войну. Про то, какой был вкусный хлеб в сорок первом, сорок пятом. Она говорила: «Внучок, такой хлеб только те, кто выжил, помнят». И вот, лежа на койке, с перевязанной рукой и культей ноги, я понял, что она имела в виду. Честное слово, никогда в жизни я не ел такого вкусного хлеба и не пил такой вкусной воды.
Вернувшись в строй после госпиталя, продолжил выполнять боевые задачи.
Последняя задача едва не стала фатальной
На вторую боевую задачу он не доехал, потому что колонну полностью сожгли.
- Товарищ, которому я потом выкопал могилу, прыгнул со мной в сторону. Взорвался дрон. У него – разрыв внутренних органов, а мне осколок попал в чашечку. Его не вытаскивают и он не мешает, так как алюминиевый.
Снова реабилитация, и снова – дорога на передовую.
- А третий раз, я попал в эвакуационную группу. Мы бегали на самый «перед», приносили людям, которые не могут выбраться, воду, еду, бывало бензин, генератор. Пробегали двенадцать километров туда и обратно. И на обратном пути, на «открытке» пробегал с товарищем. Он был старше меня, дед уже. «Птичка» летела. Там никуда не спрячешься. Я ему сказал прятаться за машину. Мне некуда было спрятаться и «птичка» попала в ногу.
Нога вывернулась, встать я уже не мог. А надо было бежать, было недалеко. Она «кошмарила» меня минут пять. И улетела. Там всем богам молишься, вспоминаешь все молитвы которые знаешь и не знаешь. И вижу, что она летит обратно, уже около головы. Я не знаю, как отвернулся. Взорвалась на руке. И пол руки нет. Когда очнулся, увидел, что она висит. Отрезать не стал, чтобы подальше отползти. Смотрю - артерия пробита, темная кровь пошла. Закурил, полежал. Потом за мной приехали, загрузили меня. Я там сознание терял, потеря крови была большая. Делали вливание крови. Экстренно отправили на вертолете, умирал. Когда везли, говорили между собой, что не доеду. Уже смирился с тем, что я не жилец. Ну, умру, ладно. Боль была адская. Могу просто руку показать, что осталось, если не боитесь, - Александр снимает куртку, - Вот она, такая вот, висит на хряще просто, на всю жизнь так вот. Самое главное остался жив».
Дальше были долгие месяцы в военных госпиталях, череда сложнейших операций. Ногу заменил аппарат Елизарова. В ноябре 2025 года он приехал в реабилитационный отпуск.
Дом, который лечит
- Честно говоря, когда только пришел в себя после наркоза в «глубинке», думал: «Всё, отвоевался», - признается Александр. – Но ребята, которые навещали в госпитале, сослуживцы, волонтеры, не дали раскиснуть. Сказали: «Ты живой – это главное. Ты шесть суток под землей выдержал, теперь и тут выдержишь». К счастью, руки и ноги сохранены. И есть надежда, что после тяжелых ранений солдат сможет восстановиться.
Вернувшись в родной город, Александр не стал замыкаться в четырех стенах. Первое время было сложно. Но характер фронтовика, закаленный на полигоне и в том самом подвале, взял свое.
- Увидел в интернете продавали «Ниву» за 150 тысяч рублей. Машина была в ужасном состоянии: ржавая, двигатель «кашлял», ходовая разбита. Вложил в неё еще 50 тысяч рублей. Вместе с друзьями переоборудовали гражданский автомобиль в баги и специальные профили, кто-то принес электроды, поставили специальную резину. После того, что я пережил, ремонт машины – это семечки. Рука – она ведь не только для того, чтобы ложку держать, она для дела нужна.
Гараж как полигон
Ремонт «Нивы» стал для Александра своеобразной реабилитацией. То, что здоровый человек сделал бы за пару недель, ему давалось месяцами.
- Попробуй поменять сайлентблоки, когда одна рука не работает, а вместо второй ноги – протез, который подгибается на гололеде, - усмехается он. – Но я злился. Злился на железки, которые не поддавались. Офицеры нас учили: если не можешь сделать с первого раза, делай со второго. Не умеешь – научись. Вот я и учился заново. Рукой, которая еле слушалась, ногой, которой почти не было. Огромное спасибо моим друзьям и близким, они многое сделали. Без них я бы не справился.
- Когда я завел её в первый раз после капремонта, у меня, наверное, сердце билось быстрее, чем у этого мотора, — шутит Александр.
- Я сразу знал, для кого этот автомобиль. У нас в подразделении, где я служил, ребятам катастрофически не хватает «боевых» лошадок для эвакуация раненых, подвоз боеприпасов. Моя машина не для асфальта. Ей – в поля, на передовую. Чтобы те, кто сейчас там, не пили из луж, чтобы их вытаскивали вовремя.
Если моя «Нива» спасет хоть одного раненого парня, вытащит его из-под обстрела, не даст ему пить из луж – значит, я не зря эти месяцы в гараже мучился.
Эпилог
История Александра – это не просто заметка о ремонте автомобиля. Это история о том, что понятие «стройбат» для настоящего мужчины не заканчивается с демобилизацией. Когда твое тело ломает война, а дух остается несломленным, ты находишь способ быть полезным.
Рука, висящая на хряще, доставляет невыносимую боль. На ноге аппарат Елизарова, но хозяин не сидит на месте. Иногда он вспоминает тот вкус хлеба из госпиталя и понимает: тогда он выжил ради того, чтобы сделать эту «Ниву», а значит, помочь выжить другим.
Такие люди, как Александр, - настоящий броневой пояс страны. Неважно, в окопе они или в гараже. Они всегда на передовой.
Выбор редакции
Новости партнеров
