Не просто пение, а состояние души

За окном трескучий мороз, а из-за парадных дверей Центра развития культуры доносится удивительное тепло - не столько от батарей, сколько от многоголосья, которое разливается по фойе второго этажа. Сегодня у меня необычное задание: не просто послушать душевные песни, а познакомиться с Народным хором ветеранов изнутри.

В прошлом году он отметил свой 80-летний юбилей. Его основоположники – люди, ставшие свидетелями и участниками Великой Отечественной войны. Но в особенности, познакомиться с трио участников, для которых пение – не хобби, а образ жизни. В этом году им исполняется 15 лет.  И за это время они не раз становились лауретами и победителями в городских, республиканских и всероссийских конкурсах. Захожу в репетиционный зал, и меня накрывает волна звука.

В просторном, светлом зале пахнет свежей краской. Замечаю идеально блестящий лаковый паркет. Видимо, он «виновник» резкого аромата. Хормейстер, энергичная женщина с идеальной осанкой – Венера Сайфуллина, останавливает пение. «А у нас сегодня гость! Давайте-ка, покажем, что мы не просто так сюда ходим!» - её голос звонко разрезает тишину. Хористы, человек двадцать, с улыбками начинают петь. Это люди преклонного возраста, в основном женщины, но есть и один рыцарь Александр Зинин.

- Для выразительности музыкальной фразы используйте цепное дыхание! Давайте с начала, с чувством, с толком, с расстановкой, - говорит Венера Раиловна. И вот они начинают.

Сначала звуки словно нащупывают друг друга, а потом... потом происходит чудо. Голоса раздвинули стены маленького зала, и перед глазами словно возникло бескрайнее поле. Пели не ртами, пели самой жизнью. Воздух в зале будто уплотняется. Чувствую, как вибрация проходит сквозь пол и поднимается вверх по позвоночнику. Это не просто ноты, это дыхание каждого из этих людей, объединенное одним ритмом. Заключение: два часа пролетают незаметно.

Венера Раиловна незаметно подводит меня к трем прекрасным женщинам: «Вот наши солисты! Наша опора и сила духа». Они сразу решили завладеть моим сердцем. И вот уже трио запели а капелла (без сопровождения).

- Выйду ночью в поле с конем, - начинает Людмила Гладкова. 

- Ночкой темной тихо пройдем, - подхватывает Людмила Панкова.

- Мы пойдем с конем по полю вдвоем, - присоединяется Лидия Корниенко.

Сначала робко, словно пробуя воду, а потом звук набрал силу. Женские голоса закружились над залом быстрыми стрижами. Это было не просто пение – это была исповедь, которую доверили случайному зрителю. Передать собственные ощущения от живого пения – это, пожалуй, невозможно.

- Помните ли вы тот самый день, когда встретились впервые?

- Я помню, на крыльце мы стояли, перед поездкой на концерт в Ильино-Поляну, - вспоминает Лидия Григорьевна. - Первый раз услышала, как поёт Людмила Парамоновна. Кажется, она пела песню «Милые подруги». После мы предложили ей петь с нами.

- Как родилось название вашего трио? Кто придумал?

- Название трио «Рябинушка» предложил Фуат Касимович Атнагулов. Он нами занимался. Часто на репетиции ходили к нему домой.  Запомнилось, что у него дома была разная аппаратура.

- Бывало ли такое, что вы хотели всё бросить и разбежаться?

- Вы знаете, сколько нам лет? Без пяти минут 80. В связи с возрастом, конечно, бывают такие моменты, - с улыбкой отвечает Людмила Анатольевна.

- Ваши мужья и дети ревнуют вас к хору? Или не отпускают вас, пока ужин не приготовите?

- Прежде чем идти, надо приготовить, - шутит Лидия Григорьевна. - У меня муж сначала был недоволен. Но сейчас он понимает, что хор – это моя жизнь. Я этим живу.

Общаясь с этими замечательными женщинами, поняла, чтобы петь так красиво и трогательно, необязательно долго заниматься музыкой. Главное жить этим, заниматься с душой. И внутреннее состояние само запоёт. Мои героини самых разных трудных профессий. Людмила Гладкова всю жизнь работала в 5-м взводе пожарно-спасательной части МЧС. Лидия Корниенко в банке – главным бухгалтером. Несмотря на то, что в студенческие годы, заметив её вокальные данные, приглашали в Волжский народный хор. А Людмила Панкова трудилась лаборанткой в научно-исследовательском институте, а в последние годы – телефонисткой. Она всегда участвовала в художественной самодеятельности и ей неоднократно предлагали поступить на профессиональное музыкальное обучение. Они разные, но связаны любовью к душевным патриотическим песням.

– Я стала ходить в хор для отдушины. Моя мама не вставала с постели, а папа был парализован. И этих девочек я приглашала домой репетировать. Помню, папа переживал, когда долго они не приходили: «Людмила, чего нет подруг-то твоих». Так развлекали папу. Он же у меня участник войны, как и родители у Людмилы Парамоновны, - рассказывает Людмила Панкова.

- Правда пение лечит?

- Лечит. Когда становится тяжело на душе, я сяду дома и запеваю. Мне легче становится, - поделилась Лидия Григорьевна.

- Сколько песен уже в вашем репертуаре?

- В нашем трио около сорока песен. А в хоре больше восьмидесяти. Мы исполняем песни военных лет, о родине, о родном крае, душевно-лирические.

- Наверняка есть планы на будущее?

- (Смеются) Сегодня бы дожить до завтра. Планируем еще 10 лет прожить. Конечно хочется еще спеть новые красивые песни. В передаче Малахова часто находим хорошие лирические произведения, которые хочется включить в работу.

На первый взгляд может показаться, что эти женщины живут только хором. Но это далеко не так. Есть и другие увлечения. Вот, к примеру, Людмила Анатольевна и Людмила Парамоновна вышивают, а Лидия Григорьевна проходит небольшое расстояние скандинавской ходьбой. 

- Смогу ли я запеть? – спрашиваю, уже привязавшись и приростая душевными чувствами к этому коллективу. 

 - Если душа к этому лежит, тянет, то обязательно нужно пробовать, - ответили хористки.                    

Покидая Центр развития культуры, ловлю себя на мысли, что хор — это гораздо больше, чем музыка. Это место силы. Это люди, которые нашли друг друга и свою отдушину в шумном мире. И теперь, проходя мимо, буду точно знать: за этими стенами зреет не просто песня, зреет душевное единство.  Честное слово, здесь, на несколько минут я перестала существовать как журналист, как сторонний наблюдатель. Осталось только одно оголенное чувство. Где-то под ложечкой сладко заныло, а в глазах предательски защипало. Это было неожиданно – ведь пришла просто работать. А ушла с ощущением, что мне заново выдали чистую, выстиранную душу.

Лика Ёлкина